«КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ»: ПРОБЛЕМЫ КОММЕРЦИАЛИЗАЦИИ И МЕХАНИЗМЫ СТИМУЛИРОВАНИЯ СПРОСА НА КВАНТОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В РОССИЙСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

В статье анализируется ключевой вызов современной российской промышленной политики в сфере квантовых технологий – «квантовый разрыв» между стремительным научно-технологическим прогрессом и крайне низким уровнем внедрения квантовых решений в реальный сектор экономики. На основе систематизации целевых показателей дорожной карты «Квантовые вычисления» до 2030 года, данных опроса РСПП и итогов реализации первого этапа (2020–2025 гг.) автором выделены шесть основных типов барьеров коммерциализации: когнитивный, институциональный, экономический, кадровый, инфраструктурный и внешнеполитический. Для каждого барьера приведены конкретные примеры проявления и предложены предварительные пути преодоления. Особое внимание уделяется правовым и финансово-экономическим аспектам, а также роли вузовской науки, в частности Финансового университета при Правительстве РФ, в развитии пилотных проектов по квантовым коммуникациям и подготовке кадров. Проведён сравнительный анализ национальных моделей развития квантовых технологий (США, Китай, ЕС, Великобритания, Россия), выявлены ключевые вызовы для каждой из них. Предлагаются системные механизмы стимулирования промышленного спроса: создание реестра перспективных квантовых решений, запуск пилотных проектов с государственным софинансированием (в том числе в финансовом секторе с участием вузов), развитие сетевого «Квантового университета» и массовая подготовка кадров, формирование института отраслевых «переводчиков», развитие облачной инфраструктуры, внедрение налоговых стимулов и разработка комплексного правового регулирования. По каждому механизму определены инструменты реализации, ожидаемые эффекты и индикаторы успеха. Делается вывод о необходимости перехода от политики «догоняющего развития» к стратегии опережающего формирования квантового спроса, а также о наличии у России уникального «окна возможностей» для завоевания лидерских позиций при условии своевременной коммерциализации накопленного научно-технологического задела. Результаты исследования могут быть использованы при корректировке промышленной политики и разработке отраслевых программ внедрения квантовых технологий.

«КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ»: ПРОБЛЕМЫ КОММЕРЦИАЛИЗАЦИИ И МЕХАНИЗМЫ СТИМУЛИРОВАНИЯ СПРОСА НА КВАНТОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ
В РОССИЙСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

Введение

Квантовые технологии, наряду с искусственным интеллектом и новыми материалами, рассматриваются как один из ключевых драйверов следующего технологического уклада. По оценкам экспертов, глобальный рынок квантовых технологий к 2035 году может достичь порядка 93 млрд евро, а по некоторым прогнозам – до 100 млрд долл. США [15; 19]. Мировые правительства за 2025 год увеличили объём публичных обязательств по финансированию квантовых технологий на 310 % – до 12,7 млрд долл., а частные венчурные инвестиции достигли рекордных 4,9 млрд долл. (рост на 192 % по сравнению с 2024 годом) [19].

Россия за последние пять лет совершила впечатляющий рывок в этой сфере: от положения отстающей страна вошла в пятёрку мировых лидеров по квантовым вычислениям [20]. Созданы работающие квантовые вычислители на всех четырёх приоритетных физических платформах – достижение, которым могут похвастаться лишь США, Китай и Россия [11; 13]. Утверждена новая дорожная карта развития высокотехнологичной области «Квантовые вычисления» на период до 2030 года с совокупным объёмом финансирования более 29 млрд руб. [3; 4; 14].

В методологическом плане важно отметить, что квантовые подходы начинают проникать не только в технические, но и в социально-экономические науки. Так, в работах А.И. Ивануса рассматривается применение квантово-механических моделей для когнитивного моделирования экономических процессов, что расширяет теоретический инструментарий исследований в области управления и промышленной политики [30].

Однако, как справедливо отметил президент РСПП Александр Шохин, ключевой вызов современного научно-технологического развития – это разрыв между научным прогрессом и практикой внедрения [1]. Согласно опросу РСПП, среди более чем 100 крупных компаний квантовые технологии воспринимаются как наименее актуальные и наиболее «закрытые» для бизнеса: примерно 60 % респондентов отметили, что квантовые технологии им известны немного или неизвестны совсем, тогда как по другим технологиям этот показатель в среднем составляет около 30 % [1; 8].

Этот феномен можно определить как «квантовый разрыв» – системное рассогласование между быстро растущим технологическим предложением и крайне слабым, фрагментированным промышленным спросом. Цель настоящей статьи – идентифицировать ключевые проблемы коммерциализации квантовых технологий в российской промышленности и предложить механизмы стимулирования спроса, адекватные текущему этапу развития отрасли, с учётом финансово-экономических, правовых и образовательных аспектов.

1. Состояние квантовых технологий в России: научно-технологический фундамент.

Прежде чем анализировать проблемы коммерциализации, необходимо зафиксировать тот научно-технологический задел, который был создан в России за последние пять лет. Без понимания этого фундамента невозможно корректно оценить масштаб «квантового разрыва».

1.1. Дорожные карты и институциональная архитектура. 

С 2020 года Госкорпорация «Росатом» является ответственной за реализацию национальной дорожной карты по квантовым вычислениям [14]. В рамках первой дорожной карты (2020–2024 годы) была создана уникальная научно-технологическая база. Как отметил глава «Росатома» Алексей Лихачёв, «в рамках дорожной карты мы объединили 20 российских университетов и научных центров, более 600 ученых, в том числе вернувшихся из-за рубежа» [2; 21].

В июле 2025 года правительственная комиссия по цифровому развитию утвердила новую дорожную карту «Квантовые вычисления» на период до 2030 года [3; 4; 14]. Ключевые целевые показатели систематизированы в таблице 1, отражающей также текущий статус реализации каждого направления на начало 2026 года.

Столбец «Текущий статус» позволяет наглядно увидеть, что наибольший прогресс достигнут в создании прототипов квантовых вычислителей и алгоритмов, тогда как облачная платформа и масштабная подготовка кадров находятся на начальной стадии. Это важно для оценки реалистичности выполнения дорожной карты и своевременной корректировки промышленной политики.

Финансирование в размере более 29 млрд руб. осуществляется из бюджетных и внебюджетных источников, включая средства «Росатома» [4]. По данным из предварительной версии федерального проекта «Прикладные исследования и перспективные разработки», который войдёт в нацпроект «Экономика данных», на разработку прототипов квантовых процессоров до 2030 года заложено 45,2 млрд руб. (из них 22,6 млрд руб. – из бюджета), а на квантовые сети связи – 23,7 млрд руб. [5].

1.2. Технологические достижения.

Результаты первого этапа дорожной карты были одобрены Научным советом РАН «Квантовые технологии» в июне 2025 года [11]. Ключевые достижения включают:

созданы квантовые компьютеры на четырёх приоритетных платформах: 50-кубитный на ионах, 50-кубитный на атомах, 30–35-кубитный на фотонах и 16-кубитный на сверхпроводниках [11; 13];

Россия вошла в число шести стран, обладающих квантовыми компьютерами в 50 кубитов и выше [20];

разработаны десятки квантовых алгоритмов и создана отечественная облачная платформа для предоставления доступа к квантовым вычислителям;

как отметила директор по квантовым технологиям «Росатома» Екатерина Солнцева, «у нас есть российские версии всех основных квантовых алгоритмов и порядка 30 модификаций. То есть стек квантового программного обеспечения покрыт у нас уже достаточно хорошо» [2; 17].

Важно подчеркнуть уникальность российской модели развития квантовых технологий. В отличие от США, где доминируют крупные «супертех»-компании и стартапы, и Китая с Европой, где лидируют университеты и научные институты, в России квантовую сферу развивают индустриальные корпорации [19]. Это создаёт потенциальное преимущество: крупные компании обладают мощной промышленной базой и способны обеспечить связь квантовой сферы с производством.

1.3. Позиционирование России в глобальной квантовой гонке. 

За пять лет Россия прошла путь от прототипа 2-кубитного процессора до создания самого мощного в стране 50-кубитного квантового компьютера на ионах иттербия [20]. Страна вошла в пятёрку мировых лидеров в области квантовых вычислений [20].

Однако, как справедливо отмечает Екатерина Солнцева, «сегодня мы можем сказать, что уже обладаем технологией – и теперь мы должны развить необходимую инфраструктуру, чтобы внедрить её в практику» [2; 18]. Именно этот переход – от обладания технологией к её практическому применению – представляет собой главный вызов текущего этапа.

2. «Квантовый разрыв»: системный анализ барьеров коммерциализации.

Несмотря на впечатляющие научно-технологические достижения, переход квантовых технологий из лабораторий в промышленность сталкивается с серьёзными системными барьерами. Эти барьеры можно классифицировать по нескольким измерениям. В таблице 2 представлена систематизация основных барьеров с добавленным столбцом «Примеры проявления», что позволяет наглядно сопоставить теоретические барьеры с реальными фактами.

2.1. Когнитивный барьер: непонимание и «закрытость» технологии

Наиболее фундаментальный барьер лежит в плоскости восприятия. Как показал опрос РСПП, 60 % крупных компаний признались, что квантовые технологии им «известны немного или неизвестны совсем» [1; 8]. Это означает, что подавляющее большинство потенциальных промышленных заказчиков даже не обладают базовыми представлениями о том, что такое квантовые вычисления, какие задачи они могут решать и какой экономический эффект могут принести.

Ректор НИЯУ МИФИ Владимир Шевченко сформулировал эту проблему предельно точно: «Технология не может процветать, если её использовать могут только люди, имеющие учёную степень» [9]. Квантовые технологии воспринимаются как нечто эзотерическое, доступное лишь узкому кругу физиков-теоретиков. Это создаёт когнитивный барьер, который невозможно преодолеть без системной просветительской и образовательной работы.

Как отмечает управляющий партнёр O2Consulting Анна Никитченко, «многие компании на российском рынке не понимают, для чего нужно внедрять квантовые технологии». При этом около 70 % ИБ-продуктов, по её оценке, можно встраивать в решения на базе квантовых технологий, но компании не видят этой возможности из-за отсутствия компетенций и понятных кейсов [7].

2.2. Институциональный барьер: отсутствие «переводчика» между наукой и бизнесом.

Президент РСПП Александр Шохин обозначил эту проблему через метафору: Совет по квантовым технологиям при РСПП должен стать системным «переводчиком» между лабораториями и корпорациями, «площадкой для доверительного диалога, где ученые смогут понять реальные запросы промышленности, а бизнес – получить доступ к лучшим научным компетенциям» [1].

Действительно, в текущей институциональной архитектуре отсутствуют эффективные механизмы трансфера знаний и технологий от академической науки к промышленности. Учёные не всегда понимают реальные производственные задачи, а бизнес не знает, какие научные разработки могут быть применены для решения его проблем. Этот «разрыв в коммуникации» – один из главных институциональных барьеров коммерциализации.

Кроме того, серьёзным институциональным препятствием является отсутствие комплексного правового регулирования в сфере квантовых коммуникаций и распределения ключей. Как отмечается в исследовании, посвящённом правовому регулированию квантовых коммуникаций в финансовой сфере, отсутствие чётких норм и стандартов затрудняет внедрение технологии в корпоративные и государственные информационные системы [24].

2.3. Экономический барьер:
неопределённость экономического эффекта и высокая стоимость.

Квантовые технологии находятся на ранней стадии развития, и их экономический эффект пока неочевиден для большинства потенциальных заказчиков. Как отмечает Екатерина Солнцева, «квантовые вычисления находятся на ранней стадии технологического развития, что существенно затрудняет решение прикладных вопросов» [2].

Даже при наличии интереса к технологии, компании сталкиваются с проблемой оценки инвестиционной привлекательности квантовых проектов. Прогнозы российского рынка квантовых вычислений существенно разнятся: от 6 млрд руб. к 2030 году до 45 млрд руб. [15]. При этом большинство инвестиций в отрасль пока остаются государственными – в среднем по 4,8 млрд руб. в год с 2020 года [4; 14].

Высокая стоимость разработок и неопределённость возврата инвестиций делают квантовые проекты малопривлекательными для частного бизнеса, особенно в условиях ограниченных бюджетов и необходимости решения более насущных операционных задач.

В этом контексте особенно важны работы авторов Финансового университета, оценивающие экономический потенциал квантовых вычислений в условиях цифровизации. Губарева Е. Г., Игишев А. В. и Романова И. В. отмечают, что ключевым сдерживающим фактором является отсутствие апробированных методик количественной оценки эффекта от внедрения квантовых решений в конкретных отраслях, что требует разработки отраслевых моделей и пилотных проектов с фиксацией экономических результатов [26].

Также технико-экономические аспекты внедрения квантового распределения ключей (КРК) детально проанализированы в работе О. В. Данеева, где показано, что организационные и финансовые издержки перехода на квантово-защищённую инфраструктуру часто переоцениваются из-за отсутствия типовых решений и стандартизированных подходов [25].

2.4. Кадровый барьер: дефицит специалистов прикладного профиля. 

Дорожная карта предусматривает подготовку значительного числа специалистов к 2030 году [4], однако текущий дефицит кадров с квантовыми компетенциями остаётся острым. При этом речь идёт не только о физиках-теоретиках, но и о специалистах, способных формулировать промышленные задачи на языке квантовых вычислений, разрабатывать прикладные алгоритмы и интегрировать квантовые решения в существующие ИТ-инфраструктуры.

Как подчёркивает Екатерина Солнцева, «один из ключевых факторов успеха здесь – наличие кадров с квантовыми компетенциями на производстве» [2]. Именно «на производстве», а не только в академических лабораториях. Это требует перестройки системы подготовки кадров, ориентированной на практическое применение квантовых технологий в различных отраслях.

2.5. Инфраструктурный барьер: отсутствие доступных вычислительных мощностей.

Хотя в России созданы прототипы квантовых вычислителей, их доступность для промышленных заказчиков остаётся ограниченной. Создание облачной платформы для прикладных задач, запланированное в рамках новой дорожной карты, должно решить эту проблему, но пока она остаётся актуальной [4].

Кроме того, как отмечается в ряде источников, квантовые вычисления пока не вышли за рамки решения модельных задач. Переход от модельных задач к практическим планируется с 2026 года, а ощутимые экономические эффекты ожидаются лишь после 2030 года [5; 18]. Как отмечает О. В. Данеев, для массового внедрения КРК необходимо развитие сетевой инфраструктуры и создание центров коллективного доступа, что пока находится на начальном этапе [25].

2.6. Внешнеполитический барьер: санкционные ограничения.

Нельзя не учитывать и внешнеполитический контекст. В апреле и сентябре 2022 года ЕС и США ввели санкции в отношении российской квантовой отрасли [5; 16]. 6 сентября 2024 года Минторг США ввёл общемировой экспортный контроль за рядом «критических и новейших технологий», включая квантовые [5].

Под ограничения попала, в частности, компания «Сверхпроводниковые нанотехнологии», чьи детекторы фотонов применяются во всём мире [5]. Это создаёт дополнительные сложности для развития отрасли, ограничивая доступ к передовым компонентам и международному сотрудничеству.

3. Мировой опыт коммерциализации квантовых технологий.

Анализ мировых тенденций позволяет выделить несколько моделей коммерциализации, которые могут быть полезны для российской практики. В таблице 3 приведено сравнение национальных моделей с добавленным столбцом «Ключевые вызовы для коммерциализации», что позволяет выявить слабые места каждой модели и учесть их при формировании российской политики.

3.1. Глобальные тренды. 

По данным QED-C, глобальная квантовая индустрия в 2025 году оценивалась примерно в 1,9 млрд долл. (рост с 1,45 млрд долл. в 2024 году), из которых на квантовые вычисления приходилось около 1,4 млрд долл. [19]. При этом квантовое зондирование (sensing) продвигается к более широкому внедрению и, по прогнозам, вырастет с ~ 470 млн долл. в 2025 году до 1,1 млрд долл. к 2028 году, тогда как рынок квантовых вычислений масштабируется с 1,4 млрд долл. до более чем 3 млрд долл. за тот же период [19].

2025 год, объявленный Международным годом квантовых технологий, стал годом «исключительного прогресса, коммерческих побед и роста» [19]. Ключевые мировые тренды включают:

• формирование экосистем компаний-разработчиков и потребителей инновационной продукции;
• глобальный переход к квантово-устойчивой коммуникации;
• интеграция квантовых технологий с прочими цифровыми технологиями;
• поддержка суверенитета квантовых технологий;
• формирование сервисной модели услуг квантово-устойчивой связи [19].

3.2. Модели коммерциализации в разных странах.

Как отмечалось выше, в разных странах сложились различные модели развития квантовых технологий (см. таблицу 3) [19]:

• США: доминирование крупных «супертех»-компаний (Google, IBM, Microsoft) и венчурных стартапов. Частные инвестиции в 2025 году достигли рекордных 4,9 млрд долл. [19]. Характерна высокая степень конкуренции и ориентация на быструю коммерциализацию.
• Китай и Европа: ведущая роль университетов и научных институтов при значительной государственной поддержке. Китай, в частности, делает ставку на квантовые коммуникации и создание национальных квантовых сетей.
• Великобритания: построена сильная квантовая экосистема, но, по оценкам экспертов, она нуждается в более глубоких цепочках поставок, более сильном коммерческом спросе и большем капитале для роста. 

3.3. Уроки для России. 

Российская модель, основанная на развитии квантовых технологий индустриальными корпорациями (прежде всего «Росатомом»), имеет свои преимущества и недостатки. С одной стороны, она обеспечивает долгосрочное планирование и устойчивое финансирование. С другой – может быть менее гибкой и ориентированной на рыночные механизмы, чем американская модель. Важный урок из мирового опыта: фактором успешной коммерциализации квантовых решений является применение стратегического подхода к управлению процессом формирования экосистем компаний – разработчиков и потребителей инновационной продукции [19]. Это означает, что недостаточно просто создать технологию; необходимо одновременно формировать спрос, развивать кадры и создавать инфраструктуру. 

4. Механизмы стимулирования спроса на квантовые технологии
в российской промышленности. 

Преодоление «квантового разрыва» требует системных мер, направленных не только на развитие предложения (что уже делается в рамках дорожных карт), но и на активное формирование промышленного спроса. В таблице 4 представлены основные механизмы стимулирования спроса с добавленным столбцом «Индикаторы успеха», что позволяет отслеживать прогресс и эффективность каждого направления. 

4.1. Создание реестра перспективных квантовых решений и регулярные обзоры.

Президент РСПП Александр Шохин предложил «сформировать реестр перспективных квантовых решений для разных отраслей и регулярно выпускать соответствующие обзоры» [1]. Эта инициатива представляется крайне важной для преодоления когнитивного барьера. Реестр должен включать не просто абстрактное описание технологий, а конкретные сценарии применения квантовых вычислений в различных отраслях с оценкой потенциального экономического эффекта. АНО «Цифровая экономика» уже ведёт работу по сбору таких сценариев в сферах финтеха, ритейла, логистики, связи и кибербезопасности. Перспективные сценарии представлены на портале Техлид.рф [17]. Однако эту работу необходимо масштабировать и систематизировать, сделав реестр доступным и понятным для широкого круга промышленных предприятий.

4.2. Запуск пилотных проектов с государственным софинансированием.

Шохин также предложил «запустить несколько пилотных проектов между членами совета и ключевыми участниками рынка, научного сообщества» [1]. Пилотные проекты – это важнейший инструмент преодоления «квантового разрыва», поскольку они позволяют:

• продемонстрировать реальный экономический эффект от применения квантовых технологий;
• отработать методики интеграции квантовых решений в существующие производственные процессы;
• сформировать пул практических кейсов, которые можно тиражировать.
  
  

«Росатом» уже развернул 12 проектов по применению квантовых вычислений, в проработке на 2026 год ещё около 30 [10; 18]. Однако для масштабирования эффекта необходимо привлекать к пилотам не только госкорпорации, но и частные компании из различных отраслей.

Конкретным примером такого пилотного проекта стало соглашение между Финансовым университетом при Правительстве РФ и ОАО «РЖД», подписанное в июне 2025 года в рамках ПМЭФ [22]. Стороны договорились о реализации пилотного проекта по внедрению квантовых коммуникаций между информационными системами государственных органов и банков с использованием магистральной квантовой сети РЖД. По итогам проекта планируется разработка типовых требований и рекомендаций по применению технологии в финансовом секторе. Ректор Финансового университета С. Е. Прокофьев отметил, что решение поставленных задач будет способствовать формированию практического задела по использованию квантового распределения ключей в государственных органах и финансовом секторе [22].

Развитием этой инициативы стал первый отраслевой форум «Квантовые коммуникации в финансовом секторе», состоявшийся в мае 2026 года в Финансовом университете при участии Минцифры, РЖД и более 200 представителей банков и финансовых компаний [23]. Заместитель министра цифрового развития А. Шойтов на форуме подчеркнул, что квантовые коммуникации уже демонстрируют практическое применение, а ключевая задача – масштабирование технологии и её внедрение в различные отрасли экономики [23].

Механизм софинансирования (например, 80–90 % расходов на внедрение за счёт государства, как обсуждалось в Минцифры) мог бы стать мощным стимулом для бизнеса, снижая риски первых внедрений [5]. Как отметил директор направления «Технологическое лидерство» АНО «Цифровая экономика» Ярослав Авдиев, «в перспективе ближайших лет квантовые технологии станут значимой точкой роста, поэтому важно тиражировать успешные кейсы их применения» [17].

4.3. Развитие сетевого «Квантового университета» и массовая подготовка кадров.

В ноябре 2025 года по инициативе «Росатома» было подписано соглашение о намерении создать сетевой «Квантовый университет» [9]. Целью проекта является «развитие российской школы подготовки в области квантовых технологий, а также формирование поколения высококвалифицированных кадров для квантовой индустрии – ученых, инженеров, специалистов по практическому применению квантовых новаций для различных отраслей» [9].

Ключевая особенность «Квантового университета» – его сетевой характер. Он должен объединить существующие программы вузовской подготовки в единую систему. Предполагается, что университет станет не только центром подготовки физиков-теоретиков, но и площадкой для повышения «квантовой грамотности» инженеров, менеджеров и специалистов по применению квантовых технологий на производстве.

Как отметил ректор НИЯУ МИФИ Владимир Шевченко, начало работы сетевого «Квантового университета» запланировано на сентябрь 2026 года [9]. Это может стать важным шагом в преодолении кадрового барьера.

Важно подчеркнуть, что Финансовый университет уже активно включился в эту работу. В публикации «Эра кубитов: квантовые технологии приходят в современные вузы» отмечается, что образовательные программы в сфере квантовых коммуникаций и смежных областях действуют в 32 вузах, а с 2020 по 2025 год подготовлено более тысячи специалистов [29]. В самом Финансовом университете ведётся научно-педагогическая работа по квантовой тематике, в частности, доцентом В.А. Пелешенко разрабатываются курсы по квантовым вычислениям и программированию на квантовых процессорах [28]. Это создаёт базу для сетевого университета и подготовки кадров, способных решать прикладные задачи в финансовом и промышленном секторах.

4.4. Формирование института отраслевых «переводчиков».

Как было показано выше, ключевая проблема коммерциализации – отсутствие эффективной коммуникации между наукой и бизнесом. Для её решения необходимо создать институт отраслевых «переводчиков» – специалистов, которые:

• понимают как квантовые технологии, так и специфику конкретных отраслей;
• способны формулировать промышленные задачи на языке квантовых вычислений;
• могут оценивать потенциал применения квантовых решений в конкретных производственных контекстах.
  
  

Совет по квантовым технологиям при РСПП, как было заявлено, должен стать такой площадкой для доверительного диалога [1]. Однако этого недостаточно. Необходима системная подготовка таких специалистов-«переводчиков» в рамках «Квантового университета» и других образовательных программ, в том числе на базе Финансового университета, который имеет сильные компетенции в отраслевом управлении и финансах.

4.5. Развитие облачной инфраструктуры и доступности квантовых вычислений.

Создание облачной платформы для прикладных задач с квантовыми вычислениями, запланированное в рамках дорожной карты до 2030 года, должно сделать квантовые вычисления доступными для широкого круга промышленных пользователей [4].

Как отмечается в аналитическом отчёте АНО «Цифровая экономика», «важно не оставаться в догоняющих, а становиться технологическим лидером» [17]. Облачная платформа, предоставляющая доступ как к квантовым вычислителям, так и к различным квантовым алгоритмам, может стать ключевым инфраструктурным элементом, снижающим порог входа для промышленных компаний.

При этом, как подчёркивает О.В. Данеев, для успешного развёртывания облачных квантовых сервисов необходимо решить задачи стандартизации интерфейсов и обеспечения совместимости с существующими ИТ-инфраструктурами предприятий [25]. Именно отсутствие таких стандартов сегодня увеличивает транзакционные издержки и тормозит спрос.

4.6. Государственная поддержка и налоговые стимулы. 

Помимо прямого финансирования, необходимы косвенные меры стимулирования спроса:

• налоговые льготы для компаний, внедряющих квантовые технологии;
• государственные гарантии по кредитам на квантовые проекты;
• включение квантовых технологий в программы технологического развития отраслей (атомная, аэрокосмическая, нефтегазовая, финансовый сектор и др.);
• государственный заказ на решение конкретных промышленных задач с использованием квантовых вычислений.
  
  

Как отметил глава «Росатома» Алексей Лихачёв, «преимущество получат те, кто первыми начнут развивать квантовую практику» [2; 21]. Государство может и должно создавать стимулы для того, чтобы российские компании становились «первыми пользователями» квантовых технологий.

В дополнение к этому, необходимо ускорить разработку правовых и нормативных актов, регулирующих применение квантовых коммуникаций в финансовой и промышленной сферах. Как отмечается в исследовании по правовому регулированию, отсутствие чётких требований к сертификации квантово-защищённых каналов и распределению ключей создаёт неопределённость для потенциальных заказчиков [24]. Решение этого вопроса должно стать частью промышленной политики. 

5. Перспективы и вызовы: от «квантового разрыва» к «квантовому лидерству».

Преодоление «квантового разрыва» – это не просто техническая или экономическая задача. Это вопрос стратегического выбора: останется ли Россия в числе мировых лидеров квантовых технологий или же научный задел останется невостребованным, а страна уступит лидерство тем, кто сможет эффективно коммерциализировать квантовые разработки. 

5.1. Окно возможностей.

Екатерина Солнцева подчёркивает, что «лидерами будущей квантовой индустрии станут те государства, которые закладывают основы применения «квантов» уже сейчас – на этапе формирования квантовых вычислений как технологии» [2; 20]. Россия находится в уникальной позиции: у неё есть технологический задел, индустриальные корпорации, способные внедрять разработки, и государственная поддержка. По её словам, «мы можем получить «премию» первых пользователей и занять высокие позиции, сочетая наши квантовые компетенции и компетенции в цифровизации промышленности, которые страна усилила за последние годы» [2]. Это «окно возможностей» может быть открыто лишь ограниченное время.

5.2. Ключевые вызовы на пути к лидерству.

Однако на пути к «квантовому лидерству» остаются серьёзные вызовы:

1. Сокращение бюджетного финансирования. Как следует из предварительной версии федерального проекта «Экономика данных», объём бюджетного финансирования квантовых разработок после 2026 года будет снижаться [5]. Это требует привлечения частных инвестиций и развития рыночных механизмов.

2. Санкционное давление. Ограничение доступа к передовым компонентам и технологиям создаёт дополнительные риски для развития отрасли [5].

3. Неопределённость технологических путей. В мире пока не определилась доминирующая платформа для квантовых вычислений. Россия развивает все четыре основные платформы, что даёт гибкость, но требует значительных ресурсов.

4. Культурный барьер. Восприятие квантовых технологий как «экзотики», недоступной для понимания, остаётся серьёзным препятствием.

5. Финансово-экономическая неопределённость. Как показывают исследования Финансового университета, воздействие квантовой информации на финансовые рынки может приводить к ценовым выбросам и повышенной волатильности, что требует новых подходов к риск-менеджменту при внедрении квантовых систем в корпоративные финансы [27]. Это дополнительный вызов, который необходимо учитывать при коммерциализации.

Правовые пробелы. Отсутствие специализированного законодательства и стандартов в области квантовых коммуникаций сдерживает внедрение в таких чувствительных сферах, как банковская деятельность и государственное управление [24].

5.3. Стратегические рекомендации.

На основе проведённого анализа можно сформулировать следующие стратегические рекомендации для промышленной политики в сфере квантовых технологий:

1.Сместить акцент с развития предложения на формирование спроса. Необходимо не только создавать технологии, но и активно работать с промышленными заказчиками, помогая им формулировать задачи и оценивать потенциал квантовых решений.

2.Создать систему «квантовых полигонов» в ключевых отраслях. Пилотные проекты должны быть не разовыми, а системными, с формированием отраслевых центров компетенций по применению квантовых технологий. Примером может служить пилот Финансового университета и РЖД в финансовом секторе [22; 23].

3.Интегрировать квантовые технологии в национальные проекты и отраслевые стратегии. Квантовые вычисления должны стать инструментом достижения целей в цифровизации, импортозамещении, технологическом суверенитете.

4.Развивать международное сотрудничество в рамках БРИКС и ЕАЭС. Как отметил глава «Росатома», интерес к российским квантовым технологиям проявляют Египет, Вьетнам, Пакистан, Малайзия и Индия [21]. Это создаёт возможности для экспорта квантовых решений и международной кооперации.

5.Инвестировать в «квантовую грамотность» на всех уровнях – от школьников до топ-менеджеров промышленных предприятий. Вузы, в том числе Финансовый университет, должны стать центрами такой подготовки [28; 29].

6.Разработать и принять комплексное правовое регулирование в сфере квантовых технологий, включая стандарты сертификации, требования к защите информации и порядок использования квантовых распределённых ключей в критической инфраструктуре [24; 25].

7.Активно внедрять квантовые подходы в экономическое образование и научные исследования – это позволит не только готовить кадры, но и развивать методологию оценки эффективности квантовых проектов [30; 31].

  Заключение

Проведённый анализ позволяет сделать следующие основные выводы.

1) Россия за короткий срок (2020–2025 годы) совершила впечатляющий рывок в развитии квантовых технологий, войдя в число мировых лидеров по наличию работающих квантовых вычислителей на всех четырёх основных физических платформах [11; 13; 20]. Создан мощный научно-технологический задел, объединяющий 20 университетов и научных центров, более 600 учёных [2; 21]. К 2026 году в стране действуют семь прототипов квантовых вычислителей, три из которых уже преодолели планку в 70 кубитов [17]. Вместе с США и Китаем Россия остаётся в числе трёх стран, обладающих квантовыми процессорами на всех четырёх основных платформах [11].

Однако, как подчёркивает научный руководитель дорожной карты академик РАН Николай Колачевский, «США и Китай остаются безусловными лидерами сферы квантовых технологий, они с большим отрывом ушли вперёд» [11]. Сохранение и усиление достигнутых позиций требует не просто выполнения текущих планов, но и качественно иного уровня амбиций и системности.

2) Между научным прогрессом и промышленным внедрением сохраняется «квантовый разрыв». Согласно опросу РСПП, 60 % крупных компаний не знакомы с квантовыми технологиями [1; 8]. Как отмечает сооснователь Российского квантового центра Руслан Юнусов, «мы не построили квантовый компьютер с достаточным количеством кубитов и с достаточной точностью. Маркетинг надо отделять от технологий» [8]. Директор по квантовым технологиям «Росатома» Екатерина Солнцева подчёркивает, что «даже если мощный квантовый компьютер появился бы прямо сейчас, большинство компаний не смогло бы им воспользоваться. Нужны люди, которые понимают, что с ним делать. И софт, который можно на нём запустить» [8]. Не хватает не только кубитов. Не хватает всего, что превращает квантовый компьютер в рабочий инструмент: понятных задач, прикладного ПО, интеграторов, методик проверки, заказчиков, которые понимают, зачем им квантовые расчёты [8].

К основным барьерам коммерциализации, систематизированным в таблице 2, относятся: когнитивный (непонимание технологии), институциональный (отсутствие «переводчиков» между наукой и бизнесом, а также правовых норм), экономический (неопределённость эффекта и высокая стоимость), кадровый (дефицит специалистов прикладного профиля), инфраструктурный (ограниченная доступность вычислительных мощностей) и внешнеполитический (санкционные ограничения) [1; 2; 4; 5; 7; 9; 24; 25; 26].

3) 2026 год стал переломным с точки зрения перехода от слов к делу – от лабораторных прототипов к реальным пилотам и коммерциализации:

• Пилотные проекты демонстрируют практический эффект. Совместный проект «Росатома» и ГК «Магнит» по оптимизации логистики поставок с использованием квантовых вычислений показал потенциал повышения эффективности планирования отгрузки товаров на 30–40 % [9]. Этот кейс, по оценке экспертов, может стать референсным для крупных игроков в других сегментах экономики [9].
• Квантовые коммуникации выходят на стадию коммерциализации. С начала 2026 года ОАО «РЖД» запускает новый этап развития технологий квантовых коммуникаций: на основе созданной магистральной квантовой сети протяжённостью более 7,8 тыс. км начнётся оказание услуг внешним абонентам с привлечением интеграторов [6; 10]. К 2030 году запланировано строительство не менее 15 тыс. км магистральных каналов квантовых коммуникаций [13].
• Государство готово взять на себя основную часть расходов на внедрение. Глава Минцифры Максут Шадаев заявил о готовности финансировать 80–90 % расходов на конкретные внедрения квантовых решений в реальный бизнес при условии софинансирования со стороны заказчиков [14; 18]. Это беспрецедентная мера поддержки, призванная стимулировать вовлечённость компаний и формирование жизнеспособного технологического сообщества.
• Запущен сетевой «Квантовый университет». В июле 2026 года стартовала приёмная кампания в магистратуру сетевого Квантового университета – межвузовского проекта, направленного на кадровое обеспечение российской квантовой индустрии [3]. Образовательные программы в сфере квантовых коммуникаций и смежных областях действуют в 32 вузах, а с 2020 по 2025 год подготовлено более тысячи специалистов [29].
• Развивается международное сотрудничество. В Москве при поддержке «Росатома» состоялся первый Форум квантовых технологий стран БРИКС, где обсуждались перспективы сотрудничества в квантовой сфере [15]. «Росатом» планирует в 2026 году подписать первые зарубежные контракты в области квантовых технологий – интерес проявляют Египет, Вьетнам, Пакистан, Малайзия и Индия [3; 16].
  
  

4) Несмотря на обнадёживающие сигналы, сохраняются серьёзные риски и нерешённые проблемы. Как отмечает проректор НИЯУ МИФИ Валерий Романюк, «квантовая революция будет через год-полтора. Как только «взломают» что-то реально ценное с помощью квантового компьютера, сразу все побегут искать, где и как учиться квантам. Но это будет уже поздно» [5]. В условиях, когда глобальные квантовые инвестиции в 2025 году достигли $ 12,6 млрд (рост в 6,3 раза) [8], Россия рискует оказаться в роли догоняющей, если не сможет конвертировать свой научный задел в рыночные продукты.

Ключевые вызовы на ближайшую перспективу:

1.Сокращение бюджетного финансирования после 2026 года требует привлечения частных инвестиций и развития рыночных механизмов [5].

2.Санкционное давление ограничивает доступ к передовым компонентам и технологиям [5].

3.Отсутствие «заказчика» – как отметил сооснователь РКЦ Руслан Юнусов, главный вопрос остаётся прежним: «Где задача, за которую бизнес заплатит не ради эксперимента, а ради результата?» [8].

4.Кадровый дефицит в прикладной области остаётся острым, несмотря на запуск образовательных программ.

5) У России есть уникальное «окно возможностей» для перехода от «квантового разрыва» к «квантовому лидерству». Как подчёркивает Екатерина Солнцева, «лидерами будущей квантовой индустрии станут те государства, которые закладывают основы применения «квантов» уже сейчас – на этапе формирования квантовых вычислений как технологии» [2; 20]. «Мы можем получить «премию» первых пользователей и занять высокие позиции, сочетая наши квантовые компетенции и компетенции в цифровизации промышленности, которые страна усилила за последние годы» [17].

Глава «Росатома» Алексей Лихачёв призвал перейти к долгосрочным горизонтам планирования и сформулировать сверхзадачу развития квантового направления, апеллируя к опыту Атомного проекта: «Главное – горизонт планирования. Важно умение не только решать задачу в моменте, условно, достичь 70, 100 или 170 кубитов, но и посмотреть за горизонт десятилетий, попробовать найти решение завтрашнего и послезавтрашнего дня» [18]. По его мнению, «настало время переосмыслить масштаб квантового измерения, вывести его на более высокий приоритетный уровень. Условно говоря, нужен проект «Квантовый прорыв» [12; 18]. Этот проект должен обеспечить «соединение исследовательского измерения и реального, практического» [12].

Стратегические рекомендации 

На основе проведённого анализа и с учётом актуальных трендов 2026 года можно сформулировать следующие стратегические рекомендации для промышленной политики в сфере квантовых технологий:

1.Запустить национальный проект «Квантовый прорыв» с горизонтом планирования до 2035–2045 годов, обеспечив осмысленную приоритизацию целей, соединение фундаментальной науки с прикладными разработками и жёсткую ответственность за результаты [12; 18].

2.Активно использовать механизм государственного софинансирования (80–90 % расходов на пилотные внедрения) для стимулирования спроса со стороны бизнеса, формируя пул референсных кейсов в различных отраслях [14; 18].

3.Создать систему «квантовых полигонов» в ключевых отраслях – атомной, финансовой, логистической, нефтегазовой, ритейле – с формированием отраслевых центров компетенций по применению квантовых технологий. Опыт пилотного проекта «Росатома» и «Магнита» (эффективность + 30–40 %) должен быть масштабирован [9].

4.Ускорить разработку и принятие нормативно-правовой базы, включая стандарты сертификации квантово-защищённых каналов, требования к постквантовой криптографии и порядок использования квантовых распределённых ключей в критической инфраструктуре [24; 25]. Как отметил вице-премьер Дмитрий Чернышенко, «первостепенной задачей государства является создание необходимого нормативного регулирования и инвестиционно привлекательных условий для масштабирования и внедрения наработанных технологий» [13].

5.Масштабировать подготовку кадров через сетевой «Квантовый университет», делая акцент не только на физиков-теоретиков, но и на инженеров-практиков, отраслевых «переводчиков» и менеджеров, способных формулировать промышленные задачи на языке квантовых вычислений [3; 29].

6.Развивать международное сотрудничество в рамках БРИКС и ЕАЭС, используя интерес зарубежных партнёров к российским квантовым технологиям для экспорта решений и формирования международных кооперационных цепочек [15; 16].

7.Инвестировать в «квантовую грамотность» на всех уровнях – от школьников до топ-менеджеров промышленных предприятий, чтобы снизить когнитивный барьер и сформировать поколение специалистов и заказчиков, готовых к квантовой трансформации [8].

Как справедливо отметила Екатерина Солнцева, «сегодня мы можем сказать, что уже обладаем технологией – и теперь мы должны развить необходимую инфраструктуру, чтобы внедрить её в практику» [2]. Промышленная политика в сфере квантовых технологий должна сделать этот переход своим главным приоритетом на ближайшие годы. Энтузиазм закончился, нужны деньги, правила и заказчики – без этой цепочки нет рынка [8]. Вопрос не в том, будут ли квантовые технологии менять промышленность, а в том, кто будет определять правила этой трансформации и кто получит «премию первых пользователей». У России есть шанс занять место среди лидеров – но для этого нужны решительные, системные и скоординированные действия уже сегодня.

/

Литература

1.Александр Шохин заявил о необходимости преодоления разрыва между научным прогрессом и внедрением в бизнес // Новости РСПП. – 2025. – 8 октября. – URL: https://rspp.ru/events/news/aleksandr-shokhin-zayavil-o-neobkhodimosti-preodoleniya-razryva-mezhdu-nauchnym-progressom-i-vnedreniem-v-biznes-68ed2ff24d935/.

2.В «Росатоме» обсудили коммерческое использование квантовых вычислений // Атом Медиа. – 2025. – 4 декабря.

3.В России утвердили пятилетний план по квантовым компьютерам // 3DNews. – 2025.

4.Инвестиции более чем на 29 млрд рублей: в России утвердили план по квантовым вычислениям до 2030 года // https://www.IXBT.com. – 2025. – 1 августа.

5.И сбоку квантик // Коммерсантъ. – 2024. – 25 сентября.

6.Квантовая сеть РЖД получила аттестат ФСТЭК и вышла на внешний рынок // https://www.Anti-Malware.ru. – 2026. – 14 июля.

7.Квантовые технологии – экзотика для бизнеса. Ученые уверены, что это только пока // https://www.Mashnews.ru.

8.Новости РСПП // РСПП Кубань. – 2025. – 14 октября.

9.По инициативе «Росатома» подписано соглашение о намерении создать сетевой «Квантовый университет» // Росатом. – 2025. – 26 ноября.

10.Проекты госкорпорации «Росатом» по реализации квантовых технологий // https://www.Regionorel.ru. – 2025. – 15 ноября.

11.РАН одобрила результаты дорожной карты по квантовым вычислениям, реализуемой под эгидой «Росатома» // Российская академия наук. – 2025. – 27 июня.

12.Россия представила стратегию развития квантовых технологий в рамках Quantum World Tour // Российская академия наук.

13.«Росатом» представил итоги реализации дорожной карты по квантовым вычислениям // Новости науки.

14.«Росатом» утвердил дорожную карту развития квантовых вычислений // https://www.Kachestvo.pro. – 2025. – 7 августа.

15.Рынок квантовых технологий вырастет кратно // ComNews. – 2026. – 4 марта.

16.Сенатор Шейкин: России нужны надежные инновации в сфере квантовых информационных технологий // Парламентская газета. – 2024. – 6 ноября.

17.Эксперты обсудили перспективы коммерческого использования квантовых вычислений // https://www.D-Economy.ru. – 2025. – 4 декабря.

18.«Время первых. Квантовые вычисления для реального сектора» // ЦИПР-2026. – https://www.Atomic-Energy.ru. – 2026. – 25 мая.

19.Quantum technologies: global industry profile // ICAEW. – 2026. – 4 июня.

20."Russia entered the global top 5 in quantum computing" – Director for Quantum Technologies at Rosatom, Yekaterina Solntseva // National Centre RUSSIA. – 2025. – 10 сентября.

21.Rosatom plans to sign first international 'quantum' contracts in 2026 // TASS. – 2025. – 27 октября.

22.Соглашение Финансового университета и РЖД о развитии квантовых коммуникаций // Финансовый университет при Правительстве РФ. – 2025. – 19 июня. – URL: https://www.fa.ru/university/press-center/finansovyy-universitet-i-rzhd-budut-razvivat-tekhnologii-kvantovykh-kommunikatsiy-v-bankovskoy-i-fin

23.В Финансовом университете прошел форум о развитии квантовых коммуникаций в финансовом секторе // Финансовый университет при Правительстве РФ. – 2026. – 15 мая. – URL: https://www.fa.ru/university/press-center/v-finansovom-universitete-proshel-forum-o-razvitii-kvantovykh-kommunikatsiy-v-finansovom-sektore

24.Правовое регулирование квантовых коммуникаций в механизме защиты финансовой информации // CyberLeninka. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovoe-regulirovanie-kvantovyh-kommunikatsiy-v-mehanizme-zaschity-finansovoy-informatsii

25.Данеев О.В. О проблеме квантового распределения ключей: состояние и перспективы // Хроноэкономика. – 2020. – № 2. – С. 19–23. – URL: http://elib.fa.ru/art2020/bv256.pdf

26.Губарева Е.Г., Игишев А.В., Романова И.В. Квантовые вычисления и их экономический потенциал в условиях цифровизации экономики // Финансовый бизнес. – 2024. – № 12.

27.Квантовый характер информации и вероятность ценовых выбросов на финансовых рынках // Библиотека Банка России. – URL: https://library.cbr.ru

28.Пелешенко В.А. Квантовые вычисления INTEL-QS. – URL: https://s-lib.com

29.Эра кубитов: квантовые технологии приходят в современные вузы // Пресс-служба Финансового университета. – 2026. – 17 июня. – URL: https://www.fa.ru/university/structure/university/uso/press-service/press-releases/era-kubitov-kvantovye-tekhnologii-prikhodyat-v-sovremennye-vuzy

30.Иванус А.И. О квантовой структуре семантического ядра истинности в когнитивном моделировании экономических процессов // Мягкие измерения и вычисления. – 2018. – № 7. – С. 55–59. – URL: http://elib.fa.ru

31.Качанов И.А. Мнимые составляющие потенциальной энергии и импульса при описании движения экономических объектов как квантово-механических систем // Финансовый университет. – 2025. – 17 апреля. – URL: http://elib.fa.ru

.

Ключевые слова: квантовые технологии, коммерциализация, промышленная политика, квантовый разрыв, Росатом, дорожная карта, стимулирование спроса, технологический суверенитет, финансовый сектор, правовое регулирование, подготовка кадров, пилотные проекты, экономические барьеры, институциональные барьеры, кадровый дефицит, квантовые коммуникации, национальные модели развития, индикаторы успеха, государственно-частное партнёрство, образовательные программы, трансфер технологий, импортозамещение, облачные платформы, налоговые стимулы, сравнительный анализ.